— Неплохой вывод, особенно для сыщика, — не без иронии одобрил Турецкий. — Принеси-ка пузырек с мятой, а то от пива уже мозги шалеют. Он на полке в предбаннике.

Денис принес пузырек с мятой.

— Может быть, разденешься, — оглядев Дениса, язвительно предложил Турецкий. — Хотя бы до трусов.

— Нет, у меня плов на плите. Через полчаса все должны быть за столом. — Взмокнув от пота, Денис вылез из парной.

— Иди, попарься, — с сочувствием посмотрев на него, предложил Меркулов. — Как там наш пловешник?

— Через полчаса будет готов, — ответил Денис.

Он уже стал думать, что ему все это примерещилось: и дуло ружья из окна «фольксвагена», и падение Питера. Но он не мог поскользнуться на сухом снежку. Реддвей упал именно от механического толчка в спину, это ясно как день. Причем упал вперед, лицом в снег. А кровь, кровь! Но почему сам Реддвей никак на это не отреагировал? Объяснение тут только одно: он был просто перевозбужден, а тело после столь резких температурных перепадов на мгновение потеряло чувствительность. И поэтому он ничего не ощутил, кроме нелепого толчка в спину. А поскольку мужики до этого толкались, пытаясь повалить друг друга в снег, то какая разница, кто тебя толкнул.

Денис уже почти дошел до дома, но резко развернулся и побежал к тому месту, где видел кровь. Надо воткнуть там палочку, чтобы потом ткнуть носом господина Турецкого, дабы тот над ним не потешался как над дурачком. Он слишком много иронизирует, а все это происходит оттого, что его в какой-то миг перехвалили и начальство и друзья. Особенно бабы. Такие, как его возлюбленная Лара, секретарша следственной части Генпрокуратуры.

Грязнов-младший вернулся на то место, где видел капли крови, но ничего не обнаружил. Он даже встал на колени, заползал по снегу, расчищая тонкий слой пороши до льдистой корки, до самой земли, но ничего не нашел. Ничего! Никаких капель крови, точно ему все это на самом деле привиделось! Хотя он мог поклясться, что видел красные пятнышки на белой пороше.