Денис выпрямился и с ненавистью посмотрел в сторону машины. Но мысль о плове на мгновение пригасила азарт молодого детектива. И Меркулов, и Турецкий — давние гурманы, им не просто подавай какой-либо плов, а чтобы вкус его был изыскан и тонок. Молодой сыщик открыл казан и придирчиво взглянул на свое творение: рисинки приобретали светло-золотистый оттенок. Еще минут десять — и можно будет выключать. Турецкий, которого Денис, несмотря на отдельные вспышки протеста против его иронического диктата, все же уважал и даже робел перед его блестящим следовательским умом, любил именно такой плов — со светлой золотинкой. Денис как-то приготовил темно-коричневый, так Турецкий ел и морщился. Он иногда становился хамовитым до беспредела.

«Чей же это «фольксваген»?» — мозг Дениса, уже приученный докапываться до сути явления, не упускать ни одну мелочь, возникающую на пути расследования, «а именно глупейшая мелочь, — как любил повторять Турецкий, — может вывести сыщика на след», не отмахнулся от неожиданного темно-синего вагончика, возникшего у ворот соседа. Не привиделись же ему и дуло ружья, и выстрел, и падение Питера, кровь, которая странным образом исчезла. «Что-то тут нечисто». И он понял, что ему необходимо сбегать зафиксировать в памяти номер машины, проверить салон, а там кто-то скрывался, это уж точно.

«Никогда не ленись, — поучал его дядя, — все сам проверить, даже проездной талончик, где, в каком месте был пробит. Ничего не оставляй на завтра, на потом, делай все сразу, по горячим следам. Волка ноги кормят. Любое возникшее сомнение немедленно проверяй, и не единожды, не жалей себя, надо — сиди сутки, двое, трое в засаде в холод, дождь, жару, но не позволяй никогда себе расслабляться». Дядя с ревностью ментора внушал всякий раз племяннику эти прописные истины, уверяя, что их соблюдение уже половина успеха, и все великие детективы потому и попали в историю, что следовали им неукоснительно.