Денис подбежал к тому месту, где только что барахтался в снегу Питер, осмотрел его, увидел пятнышки крови и оцепенел. Он оглянулся на «фольксваген»: сквозь закрытые жалюзи салон не просматривался. Денис зашел в предбанник. Константин Дмитриевич, закутавшись в шубу, сиротливо потягивал пивко. Можно было бы тотчас всех взбаламутить, поднять тревогу, но Денис хорошо знал первое правило сыскного дела: пока сам в чем-то твердо не убедишься, горячку не пори и других не сбивай с панталыку.

— Все в порядке? — спросил Меркулов, увидев растерянное лицо Дениса.

— Не знаю, — ответил грязновский племянник и решительно прошел в парную прямо в рубашке и ботинках.

Питер яростно нахлестывал дядю веником, а Турецкий на правах мэтра, поплескивая воду с пивком на камешки, руководил процессом.

— Подгребай, погребай парок, подкручивай! На байдарке гонял? Ручки равномерно должны работать, мягко и легко. Не молоти, как пономарь. Ощущай вес пара, его силу! — наставлял Александр Борисович Питера. Увидев Дениса в ботинках и одежде, он бросил на него сердито-недоуменный взгляд. — Ошалел? Может быть, шубу наденешь?

— В Реддвея только что стреляли, — выпалил Денис.

— Попали? — не теряя присущего Турецкому чувства юмора, спросил он.

— Да.

— Интересно. — Турецкий помолчал. — Господин Реддвей, оказывается, вам пулю всадили в задницу. Теперь я понимаю, откуда у вас руки растут!

Пока Турецкий разглагольствовал, Денис успел внимательно осмотреть спину, бедра и ноги Реддвея, но ни одной ранки или царапины не заметил.

— Видимо, промахнулись, — пробормотал Денис.