— А с чего ты взял, что это ФСБ? — удивился Турецкий.

— Ты же сам только что утверждал, что она зуб на нас имеет, — не понял Грязнов.

— Иметь-то имеет, но у них дисциплина получше, чем в МУРе, — поддел Турецкий Грязнова. Александр Борисович поддевал Славку беззлобно, но именно такой ласково-снисходительный тон еще больше распалял первого уголовного сыщика столицы. — Поэтому без согласования они вряд ли полезут, а начальство такого разрешения, естественно, не даст. А потом, они нищие, как церковные крысы. И «клопами» такими вряд ли станут разбрасываться. Посему ФСБ тут ни при чем.

— А кто тогда? — не понял Денис, мало-помалу начинавший вникать в то, что случилось.

— А ты думай — кто! — нахмурившись, ответил Турецкий. — Разогрей лучше плов, иначе Костя сейчас съест тебя, а заодно и нас проглотит в придачу. Да и Питера жалко, он что, сюда преступников ловить приехал?!

Через два часа дикие вопли парильщиков уже звучали в большой четырехкомнатной квартире у Никитских ворот в Хлебном переулке. Посредине гостиной стоял низкий стол, окруженный двумя мягкими диванами и двумя креслами. Прослушав запись, Хозяин, сидя в большом кресле и потягивая сухой мартини со льдом, довольно улыбнулся, перекрутил на начало и нажал кнопку записи, чтобы стереть ее.

— Как же вас засек этот парнишка? — хмурясь, спросил он. — Тебе, Кузьма, такие вещи непростительны.

— Глазастым оказался, чертенок! — поморщился Кузьма. — Они выскочили из парной, стали орать, как идиоты, момент, сам понимаешь, был слишком удобный, чтобы его пропустить. А этот грязновский выкормыш тоже вышел, чтоб поглазеть. Ну и… Но я свою возможность не проморгал. Просто досадное совпадение, — вздохнул он.

Худой и жилистый Кузьма нервно курил, сидя напротив хозяина и морща лоб.