— Не знаю, — Питер, съев первую тарелку, с блаженством отвалился на спинку стула. — У него талант, — Реддвей кивнул на Дениса. — Я такой плов давно не ел, наверное, два года! За мальчика! Ему надо открывать свое бистро и назвать его «Плов». «Плов от Грязновых». Я расскажу об этом своим друзьям в Европе и Америке, и это будет большой бизнес. За талант кулинара!

Питер достал «Поляроид».

— Пока все не съел, хочу запечатлеть это роскошное блюдо, — восхищенно проговорил он, уже нацеливаясь объективом на стол, но Славка неожиданно выхватил у Реддвея аппарат, схватил линейку и, не сказав никому ни слова, убежал на улицу.

— Я не понял! — обиженно промычал Питер, взглянув на Меркулова.

— Надо протекторы на снегу сфотографировать, — пояснил американцу Костя. — Чтоб сукиных сынов найти!

— А-а… — закивал Питер. — Но почему не сказать об этом? Дай мне аппарат, я хочу сфотографировать следы протекторов. У нас говорят.

— У вас в обществе все-таки преобладает вторая сигнальная система, — заметил Турецкий. — А у нас не все еще на нее перешли. Процесс трудный, болезненный.

Денис тупо сидел за столом, изредка морщась и трогая рукой затылок.

— Тебе надо, приятель, в больницу сходить, — посочувствовал ему Меркулов. — Так что, выходит, кто-то нас подслушивал? — Он выразительно посмотрел на Турецкого, потом на Питера. — Многие знали о твоем приезде?

— Да, многие, — кивнул Питер. — Я здесь с чисто дружеским визитом.

Вернулся Грязнов, бросил фотографии на буфет изображением вниз, чтобы они допроявились.

— Если ФСБ, то ей вроде бы ни к чему… — начал Костя, но Турецкий его перебил:

— К чему, к чему. Мы несколько раз им кукиш показали, и теперь, заботясь о чести мундира, они рвут и мечут, боясь, как бы мы снова не обошли их на повороте. А тут Питер. Да такая троица, как мы, уединяется с ним в бане. Явно, разговор будет жутко секретный. Фомин все локти себе обкусал! — На этих словах Питер, внимательно слушавший Турецкого, вдруг приоткрыл рот, посмотрел на свой локоть и даже попробовал его куснуть, что несказанно развеселило Дениса. — Я вообще удивляюсь, почему одна машина за воротами стоя…